April 3rd, 2015

Гомер Симпсон

(no subject)

читаю "Педагогическую поэму" - и пребываю в неизменном восхищении: удивительный по честности и откровенности текст. все названо своими именами - не подчеркнуто, но поименовано. и, кстати, абсолютно прогрессорский текст. в этот момент эпоха откровенная - она не нуждается в сокрытии, поскольку уверена в своей правоте - и потому возможно сожалеть о насилии и жестокости, одновременно принимая ее как необходимое или неизбежное. затем этот взгляд помутнеет - и быстро наступит ложь (как следствие сомнения в самом себе).
-------------------
одна деталь в глаза бросилась - о том, как привлечь на свою сторону "коммунаров": они становятся рьяными сторонниками советской власти, получая часть ее над окружающими, становясь одной из инстанций власти - над крестьянами, напр., лес рубящими (и вдруг начинающими отстаивать рьяно "государственный" интерес, поскольку тот является основанием их собственной власти).
Гомер Симпсон

(no subject)

вспомнилось традиционное - у Киссинджера облеченное в чеканную формулировку - рассуждение на тему: Россия, если верить ей, вела одни лишь оборонительные войны - и оборонялась так эффективно, что заняла 1/6 часть мира (синдром параноика) -
- собственно, к рассуждениям о "вечной русской неудаче" и "все у нас не так" ("вечность" здесь, правда, двумястами с небольшим годами ограничена - но в масштабе нашего текущего размышления это, в сущности, синонимы) - в этой "вечной неудаче" став одной из основных держав исторических и определив (на пару с Америкой) облик XX века -
- что, впрочем, не отменяет, что места сии плохо совместимы с "человеческой жизнью" - ну да, цитируя Савву Игнатича, "ты ж пойми, живут не для радости, живут для совести". -
- впрочем, и о самой "человеческой жизни" нам удалось узнать как раз за те самые последние две сотни лет - так что, если угодно, это можно интерпретировать как "болезненный процесс узнавания" или же как столкновение образа с реальностью, травмированной первым.
Гомер Симпсон

(no subject)

у консерватизма, кстати, нет собственной эстетики -
- сплошная контр-эстетика -
- от Вас.Вас. Розанова - вы нам про революцию, "все как один", флаги и твердой поступью - а мы про грибочки, про грузди, про сарай - неказистый, но прочный - и идите подальше со своей "как один" -
- потому, кстати, как только консерватизм выбивается в эстетику - независимо от политики - нет ему иного пути, кроме реакции/революции "в иную сторону" - "учитесь делать реакцию", наслаждение стуком подкованных сапог - вместо башамаков "пролетарской демонстрации" и т.д.
Гомер Симпсон

(no subject)

С.Ф. Платонов в очерке "Иноземцы на Русском Севере в XVI - XVII вв." (1922) рассказывал о двух голландских купцах - Симон фон Салингене и Корнелиусе де Мейере Симонсоне, которые повстречались в Коле и оттуда решили двинуться в Москву (Салинген ранее добрался до Новгорода, но был возвращен, поскольку тамошние власти нашли какой-то недостаток в его документах) -
- так как Новгород казался "непроходим" после предшествующего опыта, то они избрали иной путь - одевшись в русское платье и наняв русских гребцов, голландцы двинулись через Кандалакшу, Кемь и Суму в Каргополь, а оттуда в самую Москву, где сыскали "гостя" Степана Твердикова, с которым были знакомы по Антверпену -
- Тердиков испугался незванных гостей - ибо время было крутое, 1566 г., а голландцы не только ослушались запрещения, данного Салингену в Новгороде, но еще и прибыли в русском платьем, скрывая свою иноземную "породу", следовательно, могли вызвать сильное подозрение в шпионстве. -
- Твердиков посоветовал им поскорее скрыться с глаз властей - и они без огласки отправились в Новгород, откуда Мейер выехал в Нарву, а Салинген остался и торговал жемчугом и драгоценными вещами, а расторговав, вернулся в Колу -
- эпизод прелюбопытнейший - и относительно связей московских "гостей", и в особенно - относительно свободы передвижений по Московскому государству.
Гомер Симпсон

(no subject)

последняя запись в дневнике Н. Устрялова, 4 июня 1937 -
- "Иногда думаешь: "Как хорошо бы не думать!"... Разумеется, это вздор. Это равносильно иному: "как хорошо бы не жить". Ибо - cogito ergo sum. Значит, остается: света, больше света! Mehr Licht!". -
- но Гете умер своей смертью, а предсмертные слова Устрялова - неизвестны, да и были ли они - кому и с кем?.
Гомер Симпсон

(no subject)

пять копеек по поводу концепций модернизации -
- общеизвестно, что они давно устарели и всерьез их мало кто рассматривает -
- но это не отменяет их действенности особого рода - а именно в том аспекте, что для понимания истории Союза или той же Турции приходится принимать их реальность в качестве представлений, в истинности которых убеждены принимающие решения -
- словом, концепции модернизации оказываются "идеологическими", как о них, вновь же, давно принято говорить - но ведь и любая большая социальная концепция является таковой - претендуя на объяснение происходящего в обществе, она одновременно (или в первую очередь - здесь по-разному бывает) претендует на то, чтобы определить направление движения и соответствующие действия, далее работая по принципу самосбывающегося или самоопровергаемого пророчества -
- и здесь уже можно задать иной вопрос: об идеологическом содержании критики концепций модернизации. смайл.
Гомер Симпсон

(no subject)

пространство Чернышевского -
- фаланстер Веры Павловны: "Здание, громадное, громадное здание, каикх теперь лишь по нескольку в самых больших столицах, - или нет, теперь ни одного такого! Оно стоит среди нив и лугов, садов и рощ". Здание это "великолепнее дворцов". -
- здесь примечательным образом пересеклись образы Версаля ("громадное здание", само по себе целый город) - и фабрики, построенной посреди пустыря, промзоны - не микрорайон, не усадьба, не дворец, стремящийся "вписаться" в пространство - как англизированный Павловск - в мечте здесь цитадель, окруженная природа (и защищенная от других людей - "нивы и луга, сады и рощи" - это полоса отчуждения: собственно, как полития Платона - сообщаться с чем бы то ни было еще ей не только совершенно излишне, но и противопоказано - и тем самым, хотя текст Чернышевского - текст о "новых людях", которым предстоит стать "людьми" вообще, вытеснив "ветхого человека", но он оказывается текстом об отъединении, создании "малого сообщества", которое может стать универсальным лишь "почкованием", а не расширением).